Донья Эрмоса не отбежала, она даже не двинулась с места, а сказала спокойным и исполненным достоинства голосом:
-- Зачем вы нападаете на жилище женщины, сеньоры? здесь нет ни мужчин ни богатств!
-- Разве вы принимаете нас за воров? -- сказал грубого вида человек, выступивший впереди всех.
-- Кто же вы тогда? -- спросила она сухо.
-- Мы военный патруль!
-- Ах, если этот отряд военный патруль, то он не должен пытаться взломать двери этого дома.
-- А кому принадлежит этот дом, скажите, пожалуйста? -- отвечал тот, который казался начальником патруля, пародируя тон молодой женщины в словах "этот дом".
-- Прочтите и вы узнаете это, -- высокомерно сказала донья Эрмоса, -- Лиза, посвети!
Тон доньи Эрмосы, ее молодость, красота, загадочность того спокойствия и той угрозы, которые заключались в ее словах, сопровождаемых представлением бумаги, произвели должное впечатление на этих людей, начинающих бояться, что они были обмануты и могут таким образом подвергнуться гневу Розаса.
-- Но почему, сеньора, вы не открываете дверей? -- сказал почти учтиво начальник патруля, который был не кто иной, как сам Мартин Санта-Калома.