Молодой человек, не заставляя себя просить дольше, рассказал отцу в мельчайших подробностях все, что произошло в течение нескольких месяцев, каким образом донья Эрмоса спасла раненого дона Луиса, какому отвратительному преследованию подверглась из-за этого молодая женщина, рассказал и о свадьбе, совершившейся час тому назад и о предполагаемом бегстве этой ночью.
Рассказ дона Мигеля, как не старался он сократить его, вышел довольно длинен, асиендадо слушал его с самым напряженным вниманием. Иногда его брови хмурились, и у него вырывался недовольный жест, но он ни разу не прервал сына.
Когда молодой человек, наконец, закончил, последовало довольно долгое молчание.
-- Все это очень печально! -- сказал наконец старик, покачав головой. -- Донья Эрмоса и Бельграно действовали, как два сумасшедших, а ты был еще более безумен.
-- Батюшка....
-- Я не упрекаю тебя, мальчик, я только устанавливаю факт, вот и все, ты следовал движению своего сердца, это не преступление, но в политических делах сердце -- самый плохой советник, оно лишь толкает на глупости!
-- Однако, батюшка...
-- Однако теперь не время проповедовать, хочешь ты сказать, и ты прав, надо сначала вытащить этих несчастных молодых людей из болота, в которое они вошли по шею, и этим я хочу заняться не позже как сейчас.
-- Как, батюшка, едва приехав, после долгой дороги...
-- Я пойду к Розасу, это дело одного часа -- самое большее, только он может их спасти и он сделает это, я обещаю тебе. Позови Тонильо. Кстати, доволен ты этим забавником?