-- Слава Богу, дорогое дитя, -- весело сказал дон Мигель, -- все совершенно улажено, только вместо того, чтобы ждать до утра, Дуглас назначил отъезд в полночь, то есть через два часа.
-- Почему такое изменение? -- спросила донья Эрмоса.
-- Право, я сам не знаю этого! Но я так доверяю благоразумию и проницательности моего славного контрабандиста, что, когда он назначил мне этот час, я не спросил у него ничего, убежденный в том, что, стало быть, это самое удобное время.
Дон Луис нежно сжал руку доньи Эрмосы, дон Мигель взглянул на них с нежностью.
-- Судьба, -- сказал он прочувствованным голосом, -- не согласилась исполнить мои заветные желания -- я хотел видеть ваше счастье одновременно со своим, но -- увы! Если бы теперь возле меня находилась Аврора, то я был бы счастливейшим из людей. Но все-таки я получил одну половину того, чего желал, другую же... на то Божья воля!
Подавив свое волнение, которое увлекло его дальше, чем он того хотел, и заставило забыть свою роль, Мигель с веселым и непринужденным видом сказал, со смехом обнимая обоих молодых людей:
-- Ну, ну, будем довольствоваться несколькими минутами, которые дает нам судьба, будем думать только о тех днях, которые мы вскоре будем проводить в Монтевидео. Будем смеяться, пить чай и думать только о будущем, так как прошлое слишком скверно.
Ему довольно было десяти минут, чтобы развеселить своих друзей -- невозможно было устоять перед его оживлением.
Недоставало только одного: поссорить влюбленных, чтобы тотчас же доставить им удовольствие примириться.
Это он и поспешил сделать.