-- Ого! И ты туда же, мой друг! Правда, что ты самый благоразумный из путешественников, которых я только знаю, и никто лучше тебя не умеет пуститься в дорогу, рискуя столь малым!
-- Тогда от рассчитывал на тебя! -- живо ответила донья Эрмоса.
-- Да, провидение меня тогда надоумило.
-- Ты прав, Мигель! -- проговорила мадам Барроль.
-- Твоя своевременная помощь другу в ту страшную ночь, Мигель, была всегда тайной для нас! -- проговорила донья Эрмоса, содрогаясь при воспоминании о затронутом ею событии.
-- Ну, я в хорошем настроении и могу тебе все рассказать, дорогая кузина, все было очень просто! -- отвечал молодой человек. -- Дело было так.
Четвертого мая, в пять часов вечера, я получил от этого кабальеро письмо, в котором он извещал меня, что в ту же ночь покидает Буэнос-Айрес. Он следует моде, -- сказал я сам себе. Но в то же время меня охватило предчувствие какого-то несчастья, я отправился к нему -- двери заперты. Я посетил с десяток наших общих друзей, -- никто не видал его. Наконец в половине десятого я не выдержал и ушел от мадам Барроль, первый раз в своей жизни погрешив против галантности. Я ушел под предлогом... под предлогом... донья Аврора закончит мою фразу. Я пошел прямо к барранкам Ресиденсии, где живет один шотландец, расположенный ко мне, который, кажется, согласился вместе с Розасом увозить людей из Буэнос-Айреса, он -- в Монтевидео, а Розас -- в кое-какое другое место. Но мой шотландец спал, как убитый, и я не смог его добудиться. Тогда я подумал: все ведь садятся на суда с берега, а поэтому, следуя по берегу, я имею шансы встретиться с Луисом. Рассуждая столь здраво, что мне позавидовал бы и сеньор Гарригос, который слывет самым логичным среди нас человеком, я спустился в барранку и пошел вдоль берега реки.
-- Один? -- вскричала, бледнея, донья Аврора.
-- Ну, если меня прерывают, то я умолкаю! -- проговорил молодой человек.
-- Нет, нет, продолжайте! -- отвечала девушка, стараясь улыбнуться.