-- Да, да, капитан, очень просто; тем более, что вы особенно не вдавались в подробности,-- сказал, смеясь, трактирщик.
-- Что делать, друг! Все рассказы о войне на один лад; это всегда описания осад, битв... Вам бы наскучили такие вещи, кроме того, и поздно уже. Но прежде чем пожелаю вам покойной ночи, не могу ли узнать о моем крестнике? Он ведь уже настоящий мужчина, я думаю?
-- Как же! Ему уже за двадцать три года. Не мне дурно говорить о сыне; он ушел от нас, мы его редко видим; вы, вероятно, встретите его на Новом Мосту или где-нибудь в другом месте и лучше сами составите себе о нем мнение.
-- Пожалуй, вы правы. Ну, прощайте же; покойной ночи!
-- Я вас провожу в вашу комнату,-- сказала хозяйка, взяв свечу, и пошла впереди капитана.
Поднявшись во второй этаж, она ввела его в небольшую чистенькую комнату, кокетливо убранную, с альковом и уборной.
-- Corneboeuf! {Поразительно!} Да здесь великолепно! -- с восхищением вскричал капитан.-- Благодарю вас, милая Фаншета. Кстати, если увидите графа дю Люка, не говорите ему обо мне.
-- А! Вы его знаете?
-- Немного. Я встретился с ним первый раз сегодня вечером,
-- Он разве в Париже?