Мария Медичи отложила аудиенцию сначала на три дня, а потом прислала сказать, что из-за важных обстоятельств не может принять депутатов раньше десятого августа, то есть через две недели.
Протестантам приходилось скрепя сердце покориться. Они понимали, что все это -- дело де Люиня, знали, что им грозит страшная опасность, но предотвратить ее не могли, не зная, откуда и в какой форме ее ждать.
Граф дю Люк, зная, как инстинктино боялась графиня всего, что сколько-нибудь касалось мрачной политики того времени, не хотел посылать второго нарочного в Моверский замок, чтобы не встревожить ее слишком.
Он дал ей формальное обещание не вмешиваться в страшную борьбу, делившую Францию на две партии. Когда аудиенцию отложили до 10 августа, он решился уехать в Мовер, боясь, чтобы тревога его дорогой Жанны не приняла слишком серьезных размеров; были у него, может быть, и другие причины для отъезда, но он не смел и себе самому признаться в них.
От Парижа до Аблона всего каких-нибудь три лье; это просто прогулка; в крайнем случае, он через несколько часов мог вернуться. Простившись с герцогом де Лафорсом и объяснив ему необходимость уехать, граф отправился в Мовер.
Был десятый час утра; погода стояла чудесная; богатая разнообразная природа точно улыбалась.
У графа была мечтательная, поэтическая натура; пейзаж и ароматы леса ободряли его.
Он решил все открыть графине, рассчитывая, что хорошо знает ее высокую душу и своими доводами сразу убедит ее. Он объяснит, что его высокое положение между гугенотами обязывает его присоединиться к собратьям для защиты религии от врагов, которые действовали тем вернее, что делали это из-за угла.
Размышляя таким образом, граф приехал в Мовер около двенадцати часов; он не торопился; ему хотелось насладиться чистым деревенским воздухом.
Мажордом уже ждал его со старшими лакеями, и мост был опущен. Но графиня, вопреки обыкновению, не вышла навстречу ему; это его удивило, но он не подал вида и, отпустив слуг, прошел к себе переодеться, прежде чем идти к жене.