Граф продолжал:
-- После смерти сына, убитого при Аркахе, где он командовал эскадроном легкой кавалерии, маркиз де Кевр удалился, как вам известно, в свой гурдонский замок, чтобы всецело посвятить себя воспитанию дочери, ставшей ему еще дороже после утраты сына.
-- Мы все это знаем! -- перебил дю Люк.
-- Очень может быть. Но вы не знаете того, что маркиз, будучи ревностным католиком и одним из приближенных покойного короля, попал во время осады в плен к гугенотам, которые без лишних слов решили его повесить. Вы, конечно, помните, что партии в то время не щадили одна другую...
-- Это верно! -- воскликнул де Ланжак.-- Мой отец рассказывал мне то же самое. Маркизу уже накинули петлю на шею... его спас какой-то офицер-гугенот.
-- Да,-- продолжал де Сурди,-- офицер был бедный дворянин этой провинции; его звали Гугон де Монбрен. С того дня маркиз стал неразлучен с ним. Когда маркиз удалился в свой замок, де Монбрен последовал за ним. Разница в их состояниях сглаживалась дружбой, которую они питали друг к другу. Мало того, де Монбрен стал управлять всеми делами маркиза, и благодаря этому благоразумному управлению богатство маркиза удвоилось.
-- Насколько мне известно,-- сказал де Ланжак,-- у этого Монбрена был сын?
-- Стефан де Монбрен. Прекрасный молодой человек!
-- И храбрый воин!
-- Немножко потерпите, господа, до всего доберемся,-- сказал де Сурди.-- Да, Стефан Монбрен обладает всеми этими достоинствами; прибавьте к ним еще благородное сердце -- и его портрет готов. В то время ему было лет десять--двенадцать, и он был на пять-шесть лет старше Луизы. Дети воспитывались вместе, как брат с сестрой.