-- Я тебя знаю, будь покоен. А ты, крестник, что скажешь?
-- Мне, крестный, нечего сказать. Ведь вы знаете, я ваш душой и телом, что бы ни случилось! Вы -- благодетель моей семьи.
-- Об этом не будем говорить, дитя мое.
-- Напротив, крестный. Я могу быть негодяем, но, поверьте, не такой уж я гадкий, как говорят: у меня еще есть кое-что в сердце.
-- Я и не сомневаюсь, дитя мое, поэтому тут не о чем и говорить. Я живу у твоего отца. Не скрою, он сильно жалуется на тебя. Расскажи мне, что такое у вас было, чтобы я мог рассудить.
-- Извольте, крестный, но тут и рассказывать-то нечего, дело очень обыкновенное.
-- Все равно, говори; выслушав, я могу сказать тебе мое мнение!
-- Виноват, я вас перебью, капитан, не лучше ли нам прежде переговорить о нашем уговоре?
-- Не беспокойся, друг Клер-де-Люнь, время еще есть. Мы ведь не торопимся по домам?
-- Конечно, нет.