-- Нет, клянусь вам! Увидите сами. Может быть, мне придется больше, чем всем вам, пожалеть о бедном коннетабле, а я, Бог свидетель, сильно его ненавижу {Известно, что предсказание это исполнилось: маршал Бассомпьер был заключен Ришелье в Бастилию и вышел оттуда только после смерти кардинала, то есть через 12 лет, в 1643 году.}.-- Теперь скажите, господа, как вы думаете поступить? Со мной, вы знаете, можете говорить смело.
-- Решать не мне, любезный Бассомпьер, а этим господам.
-- Все равно!
-- Наш ответ короток,-- сказал, вставая, дю Люк.-- Вожди наши назначили выборных идти к ее величеству, депутаты приняли на себя священную обязанность, которую честь и совесть заставляют их нести до конца.
-- Хорошо, граф!-- вскричал герцог де Лафорс, пожимая ему руку, остальные депутаты обступили его тесной толпой.-- От такого человека, как вы, нельзя было ожидать менее благородного и гордого ответа.
-- Все это прекрасно, мои почтенные друзья,-- отвечал Бассомпьер, печально качая головой.-- Pardieu! Я предвидел ваш ответ, он меня не удивляет, но я еще не все вам сообщил.
-- Что же еще?
-- Очень серьезные и даже страшные вещи. Право, вы лучше сделаете, подумав, прежде чем решиться на что-нибудь окончательно. Дело идет о герцоге де Рогане!
-- Как!-- вскричали столпившиеся вокруг него протестанты.
В это время тихонько приотворилась секретная дверь, но никто этого не заметил.