Герцог де Лафорс сильно обрадовался, он нетерпеливо ждал этого известия. Он протянул руку, и толпа дворян, едва сдерживавших лошадей, смолкла.
Герцог де Лафорс велел прочесть депешу, в ответ раздались радостные крики.
Теперь все были спокойны за своего вождя и чувствовали в себе силу бороться, что бы ни задумал против них король.
Отворили ворота, и кортеж шумно выехал на улицу. Конвой депутатов состоял человек из пятисот самых решительных гугенотов, в полном вооружении, готовых защищать своих выборных от всех и каждого.
Народ, толпившийся у отеля, расступился перед ними, он не ожидал такой энергичной демонстрации и, пораженный зрелищем, не крикнул ничего -- ни за, ни против...
Протестанты двигались шагом, без четверти восемь они подошли к подъемному мосту Лувра. Пятеро депутатов за несколько минут перед тем выехали вперед.
Шагах в десяти перед ними ехал герцог де Лафорс. У него был спокойный, гордый, решительный вид, как у человека, знающего, что он ставит на карту жизнь, но в душе решившегося пожертвовать ею с тем самоотвержением, которое в страшные эпохи создает мучеников или героев.
Подъемный мост опустили, по обеим сторонам его стояли мушкетеры.
Командир отряда подошел к самому мосту.
-- Что вам надо и кто вы такой? -- спросил он, отдавая честь шпагой.