Откинувшись на спинку кресла, он порылся в одном из своих глубочайших карманов, достал уже знакомую нам крошечную трубку и набил ее табаком; из другого кармана вытащил листок бумаги, скрутил, зажег его на свечке и закурил трубку.
-- Что же, потолкуем? -- спросил он полусерьезным, полунасмешливым тоном, поставив на стол оба локтя и исчезая в густых облаках дыма.
Граф догадался, что предстоит серьезный разговор, по покорился.
-- Слушаю вас, капитан.
-- Вы не курите? -- спросил капитан.
-- Нет, и очень сожалею, что не могу составить вам компанию.
-- Какое несчастье, граф, что в настоящем вашем положении вы не имеете этой блаженной привычки! Табак -- это утешение, друг во всех бедах. Куря, человек забывает о своем горе и воображает, что имеет все, чего у него нет: кто -- богатство, кто -- любимую женщину.
Он налил себе стакан вина.
-- За ваше здоровье, милый граф, и за здоровье старого дервиша {Дервиш -- мусульманский нищенствующий монах.} из Мекки, который первый научил меня курить! Вы считаете себя обманутым, граф, и хотите отомстить, не так ли? -- продолжал он, пристально посмотрев сквозь дым на своего собеседника и слегка подмигнув.
-- О!-- издал глухой стон граф,