-- Нет уж, пожалуйста, не перебивайте меня; мы ведь не играть собрались. Я говорю "мы", потому что живу одним сердцем с вами. Я хочу помочь вам отомстить, но отомстить не низко, не исподтишка, а громко, торжественно. Над этим нам надо хорошенько подумать. Я говорю и действую хладнокровно, а вы -- себя не помните от горя, следовательно, рассудок на моей стороне.
-- Но...
-- Ах, не перебивайте, граф, или я замолчу!
-- Говорите, говорите, мой друг!
-- Хорошо, только больше не мешайте мне. Прежде всего выясним ваше положение, чтобы впоследствии между нами не было никаких недоразумений. Вы обвиняете вашу жену в измене. Так или иначе, я этого не опровергаю; вы говорите, что у вас все доказательства ее измены; я утверждаю и не изменю своего мнения, что внешние обстоятельства все против графини.
-- Внешние обстоятельства!-- глухо повторил граф.
-- Да,-- твердо произнес авантюрист.-- В подобных случаях, милый граф, обманчивее всего бывает кажущаяся правда. Верьте мне, друг мой; я вполне беспристрастен в этом деле. Я не знаю графини; я видел ее каких-нибудь несколько минут, но у нее такой открытый, ясный взгляд, что, дайте вы мне вдвое больше доказательств против нее, я все-таки буду повторять: нет, граф, ваша жена не виновата!
-- Капитан!..
-- Что скажете? Вам ведь нечего и возразить мне. Вы точно ребенок, не знающий жизни; до сих пор вы были избалованы судьбой и не видели, как много людей страдает на земле. Жизнь ведь -- одно долгое страдание, и людей создает горе; полноте, граф, будьте мужчиной, научитесь страдать. Вас оскорбили, обманули, унизили -- все так! Но, corbieux, тысячу раз то же самое случается вокруг с людьми, еще менее вас заслужившими это; к тому же, между нами, вы сами виноваты!
-- Я?