-- Да, вы, и я очень легко мог бы вам это доказать.
-- О, говорите, говорите, капитан!
-- Нет, теперь вы мне не поверите. Но не беспокоитесь: когда-нибудь, возможно очень скоро, если вы согласитесь следовать моим указаниям, я дам вам такое неоспоримое доказательство, что вы невольно сознаетесь в своей вине. Вас обманули, но кто -- вот в чем вопрос. О графине я даже и не говорю; она совершенно чиста перед вами. И вы, и она, милый Оливье, опутаны целой сетью низостей, нити которых в руках у ваших врагов.
-- У моих врагов!
-- Ну да! Что вы за ребенок! Неужели вы воображаете, что у вас, простосердечного, доброго, не скупящегося на благодеяния, нет врагов? Вы человек умный, стоит вам подумать немножко, и вы поймете сами, что это так. Враги действуют из-за угла, прячутся, и их надо раскрыть; и мы сделаем это, клянусь вам! Поэтому, граф, вы должны довериться не только моей дружбе, но и моему опыту; не мешайте мне порывами ребячьего гнева и смешной ревности, и я доставлю вам радость мести, которой вам так хочется!
-- Друг мой,-- с чувством произнес граф,-- у вас в руках единственное звено, привязывающее меня к жизни. Я в одну минуту потерял все свое счастье; да, вы правы, я совершенно не знаю жизни! Мое неожиданное горе чуть не убило меня; но Бог милосерден, он хочет, конечно, чтобы страданье научило меня жить. С этих пор, капитан, вы мой единственный друг, единственная опора в несчастье. Я сделаю все, что вы мне скажете, пойду всюду, куда вы укажете, клянусь вам! Но, пожалуйста, капитан, не будьте так жестоки со мной! Сердце мое разбито; вы видите, я не могу удержаться от слез, говоря вам об этом. О, если бы вы только знали, капитан, как я ее люблю!
-- Плачьте, друг мой; слезы -- это Божья роса, освежающая сердце человека. Плачьте, но будьте мужественны.
-- Я совершенно вверяюсь вам, спасите меня.
-- Хорошо; клянусь вам, что меньше чем через три месяца вы будете отомщены.
Они помолчали с минуту в глубокой задумчивости.