Встретивший приезжих пожилой человек, сняв шляпу, почтительно поклонился Лектуру.
-- Как вы быстро мне открыли, метр Ла Рамэ,-- сказал Лектур,-- не заставил ли я себя дожидаться?
-- Нет, господин барон, с тех пор как дочь барина, герцогиня де Роган, изволит жить здесь, нам велено особенно зорко следить за всем; везде расставлены караулы. Вас давно увидели, узнали и дали знать о вашем приезде. Теперь такое время, господин барон.
-- Это правда, Ла Рамэ. Так герцогиня здесь?
-- Точно так; если угодно, я провожу вас, господин барон.
-- Пожалуйста, друг мой. А герцог Сюлли у себя?
-- Нет, господин барон, герцог уже несколько дней в своем имении Росни.
Лектур сошел с лошади и пошел за метром Ла Рамэ по аллее вековых деревьев.
Марии де Бетюнь, герцогине де Роган, было в это время немногим больше тридцати лет, но на вид нельзя было дать и двадцати пяти. Красота ее достигла в это время полного блеска и таила в себе что-то странное, оригинальное. Высокая, стройная, гибкая, она очаровывала каждого; сквозь прозрачную белую кожу видно было, как переливалась кровь; волосы были того прекрасного белокурого цвета, которым обыкновенно любуются у тициановских мадонн; блеск ее голубых глаз не всякий мог выдерживать; нежный, звучный голос, величественная осанка и прелестные манеры придавали ей вид настоящей царицы.
Современная хроника приписывала ей разные довольно скабрезные похождения.