Одним словом, Мария де Бетюнь была из тех женшин, чьих розовых коготков следовало бояться так же, как и страстных взглядов.
Когда стали преследовать ее мужа, она уехала жить к отцу и там гордо и твердо становилась лицом к лицу с врагами, которых сдерживала и почти пугала ее самоуверенность.
Когда ей доложили о Лектуре, она читала какую-то записочку; поспешно засунув ее за корсаж и внимательно посмотрев вокруг, она велела просить гостя.
Лектур был почти членом их семьи. Ни герцог, ни, возможно, сама герцогиня не имели от него тайн.
Он почтительно поклонился ей, поцеловал руку и сел в нескольких шагах от ее кресла.
-- Я очень рада вас видеть, милый Лектур; уж давно я не имею известий от герцога, что меня очень беспокоит. Он послал вас ко мне?
-- Нет, герцогиня. Монсеньор де Роган дал мне очень щекотливое поручение к одному из вельмож нашей партии. Я исполнил все и возвращался к герцогу в Монтобн, как вдруг в гостиницу, где я остановился, в двух милях отсюда, приехал нарочный с письмом, которое герцог поручил передать вам немедленно. Герцог просил сказать вам также, что ему очень грустно так долго быть в разлуке с вами.
Лектур подал письмо, обвязанное зеленой шелковинкой.
-- Благодарю вас, Лектур. Скажите герцогу, что и мне без него здесь очень скучно; но пусть он не беспокоится: несмотря ни на что, я сумею поддержать себя, сдержать наших врагов и разрушить их козни. Что бы ни задумывал монсеньор де Люинь, уверьте герцога, что у нас при Дворе есть еще несколько верных друзей, и вскоре, может быть, ожидаемая гроза бесследно рассеется.
-- Герцог давно знает, что может вполне положиться на вас,-- отвечал Лектур,-- что вы во всех отношениях героиня.