-- Давай подумаем, Жанна. Поступок твоего мужа настолько странен, что тут непременно должна быть замешана женщина. Что это за женщина? Подозреваешь ты кого-нибудь?
Жанна отвечала, что нет, и рассказала только о сцене в "Эпе-Дебуа", где граф дал пощечину и дрался на дуэли за то, что ее назвали при нем любовницей барона де Серака, и убил того, кто это сказал.
-- Ну, тот человек, очевидно, был подкуплен, чтобы оклеветать тебя. Но кто его подкупил? Ведь он не знал, что барон де Серак и герцог де Роган -- одно лицо. Принимала ты кого-нибудь в отсутствие мужа?
-- Никого.
-- Наказывала ты прислуге не рассказывать о присутствии в твоем доме постороннего человека?
-- Этого не требовалось. Да и люди у нас все надежные, горячие протестанты; никогда я не замечала, чтобы они рассказывали на стороне о том, что делается в замке.
Герцогиня задумалась,
-- Это будет нелегко, но мы разыщем того или ту, кого нам надо, а пожалуй, и обоих.
-- Я не понимаю тебя, Мари.
-- А между тем все так ясно: никто не знал о присутствии барона де Серака в замке, кроме тех, кто в нем жил. Оскорбивший твоего мужа в ресторане был, как казалось, дворянин. На женщину зря не возводят клеветы и специально не оскорбляют совершенно незнакомого человека. Следовательно, тому господину было заплачено. Люди твои не имели возможности договориться с ним; да им это было бы невыгодно: разрыв между тобой и графом лишал их места. Ты одна жила с мужем в Мовере? Не гостил ли у вас кто-нибудь из его приятелей или из твоих подруг?