Но наконец наступил момент, когда всякое сопротивление стало совершенно бесполезным и невозможным. Стефан понял это. Он шепнул несколько слов на ухо Жану Ферре, и вдруг осаждаемые, шагая через трупы, которые их окружали кольцом, бросились с опущенными головами на врагов, не ожидавших подобной отчаянной атаки. Они пробили себе кровавый путь и рассеялись по узким и неправильным улицам деревни, не дав времени опомниться совершенно озадаченным кавалеристам.
Битва окончилась -- последние защитники замка были убиты либо бежали. Королевское войско одержало победу. Но победа эта стоила очень дорого: молодой д'Альбэн был убит, командир маркиз де Кевр метался в агонии, и более семисот человек выбыло из строя.
Правда, разрушители потеряли около четырех тысяч человек; они рассеялись в разные стороны, и бунт в Лимузене мог считаться подавленным, но бунтовщики устроили себе пышные похороны и дорого продали свою жизнь.
Маркиза де Кевра несли на руках солдаты, его поддерживал граф де Фаржи. Маркиз тихим предсмертным голосом приказал, чтобы его внесли в тот дом, около которого так отчаянно защищался Стефан де Монбрен со своими товарищами.
Ему повиновались.
Его внесли в довольно обширную залу, где были разбиты все окна и переломана вся мебель; на полу распростерлись несколько трупов. Две женщины, чьи лица скрывались под длинными покрывалами, стояли на коленях посреди залы и молились над одним из трупов, совершенно изуродованным огнестрельной раной; судя по костюму, можно было с достоверностью сказать, что это был труп Стефана де Монбрена, судорожно сжатая рука еще сжимала рукоятку огромной шпаги.
Маркиз де Кевр с первого же взгляда узнал в молящихся женщинах дочь и сестру. На его лице, полном страдания, явилась мрачная улыбка. Он жестом приказал носильщикам положить его на валявшийся на земле матрац и оставить наедине о графом де Фаржи.
При виде его обе женщины вскочили и бросились к нему.
Маркиз жестом отстранил сестру и с трудом повернул лицо к дочери.
-- Наконец-то я вас нашел! -- глухо прошептал он и сделал тщетное усилие приподняться.-- Спасена ли честь моей фамилии? -- спросил он с ужасным выражением.