-- Да что поделаешь с олухом? Он арестован только для того, чтобы мы были гарантированы от его болтовни. Когда мы узнаем, что надо от графини и ее брата, если преуспеем в этом намерении... ну, тогда он разделит их участь,-- насмешливо сказал капитан.-- Однако к делу!
Они встали, надели маски и перешли в тот самый зал, где сидели прежде.
XVI
ЗАЛОЖНИЦА
Графиня де Сент-Ирем находилась в состоянии особенного изнеможения. Прошло уже несколько часов, как она лежала на жалкой кровати, предоставленная своим размышлениям и измученная тяжелой неизвестностью.
Приехав в Париж несколько месяцев назад, живя в одиночестве, не имея знакомств, она не знала, что у нее были враги, и поэтому не могла понять ничего из всего с ней случившегося.
Может быть, имя графини дю Люк мелькало порой в ее думах, но только мелькало; она знала, что Жанна так одинока, так слабодушна, так неспособна принять какое бы то ни было решение, что даже мысль, чтобы подруга ее могла оказаться замешанной в ужасном событии, не приходила ей в голову. С одной только личностью она имела отношения, и отношения тем более страшные, что они оставались в тайне. Но эта личность постоянно употребляла для переписки с ней посредника.
Этим человеком, одно имя которого приводило ее в содрогание, был епископ Люсонский. Она первая, может быть, угадала, каким кровавым и зловещим ореолом будет позднее окружено его имя. Посредник, им избранный, был отец Жозеф де Трамблэ, ужасавший всех, с кем монаху приходилось сталкиваться.
Страшное подозрение кольнуло сердце графини Дианы и сжало его, словно железными тисками. Что, если отец Жозеф, утомленный вечными просьбами без очевидного результата, захочет отделаться от нее? Она была совершенно одна, без друзей, без родных, которые могли бы защитить или отыскать ее. Ее захватили на проезжей дороге, кто подумает потребовать у монаха отчета в ее таинственной смерти?
Да, так должно было случиться; так оно и есть, без сомнения!