Уже давно, пользуясь доверием агента будущего министра, она проникла в некоторые из страшных тайн его мрачной политики, тайн ужасных, смертельных, открыть которые значило бы погубить епископа Люсонской епархии.
С ней хотели покончить, чтобы могила закрыла ей рот навсегда. Таковы были мысли, блуждавшие в возбужденном мозгу графини Дианы в ту минуту, когда дверь с шумом раскрылась и она услышала шаги нескольких человек, приближавшихся к ее жесткому ложу.
Ей стало страшно; она думала, что это шли убийцы, и ждала последней минуты.
Но она переломила себя и оставалась внешне спокойна. Веревка, которой были связаны ее ноги, немного распустилась; потом с ее лица сняли повязку: она открыла глаза.
Около нее стояли двое мужчин: один держал факел, другой подгонял веревки так, чтобы она могла двигаться без особого труда. Эти два человека были в масках. Диана с минуту смотрела на них с ужасом в душе.
-- Кто вы и что вам от меня надобно? -- спросила она спокойным, нежным, как музыка, голосом.
-- Вставайте и идите!-- глухо отвечал ей один из тюремщиков.
Сопротивляться было бы нелепо; она это знала и покорилась.
С помощью одного из двух незнакомцев графиня спустилась с постели и кое-как встала на ноги. От долгого лежания связанной кровь обращалась в ней медленно, и во всем теле она чувствовала какое-то онемение.
Несмотря на нечеловеческие усилия держаться прямо, она пошатнулась, побледнела как смерть, и непременно бы упала, если бы один из двух тюремщиков не поддержал ее.