Ради справедливости мы должны заверить читателя, что огонь не коснулся даже кожи ног графини Дианы, но испытания было достаточно, чтобы убедить ее, что она находилась в полной власти неумолимых врагов, которые не отступят перед самыми страшными крайностями и добьются от нее желаемого признания.
Чувствуя себя побежденной, она покорилась в надежде отомстить им впоследствии.
-- Какова причина вашей ненависти к графике Жанне дю Люк? -- повторил президент, словно не произошло ничего особенного.
-- Никакой,-- отвечала она глухим голосом.
-- Однако вы ей изменили. Чем вы можете оправдать свое поведение?
-- Я любила ее мужа.
-- Вы лжете. Вы никогда не любили графа дю Люка, а завидовали и завидуете еще его бедной жене, которая спасла вас от крайности, взяла к себе в дом и была вам сестрою и другом. Вы любили прежде всего и больше всего одну себя! Вы рассчитывали основать свое благосостояние на несчастии той, которой обязаны всем! Любовь ваша к графу -- одна ложь. Злоупотребляя самым низким образом его слабым характером, вы придумали гнусную клевету, чтобы убедить его в неверности Жанны, разъединили супругов и посредством измены стали любовницей графа. Не довольствуясь этим, с целью погубить человека, которому отдались как последняя куртизанка, вы стали шпионкой Армана Ришелье, получали жалованье, чтобы выдавать ему все тайны несчастного графа, привести его к эшафоту и обогатиться его наследством. Правда ли это? Отвечайте, сударыня.
-- Да, -- чуть внятно сказала она.
-- И этого мало; в минуту безумного упоения вы украли у этого человека, потерявшего разум в ваших бесстыдных объятиях, портрет его бедной жены, последнюю память погибшей любви, которую ои носил, как святыню, у сердца.
-- О нет, нет! Этого я не делала!-- отчаянно отрицала Диана.-- Я была бы чудовищем, если бы действительно так поступила!