На часах пробило девять, когда капитан и его отряд въезжали в городские ворота. Всадники на минуту остановились в жалком трактире, который был им хорошо знаком и где, они знали, им не грозила никакая опасность.
Тут капитан, Клер-де-Люнь и Дубль-Эпе посоветовались между собой, и затем написано было два письма: одно Ватаном, а другое его крестником. Эти письма сейчас же отправили с двумя посланными. Двое бездельников в то же время, оставив лошадей в конюшне трактира, взяли несчастного Барбошона, спустились с ним к реке, отвязали какую-то лодку, куда посадили купца, спрыгнули в нее сами и уплыли.
Бедному торговцу (чьей нескромности следовало опасаться по крайней мере в течение суток) назначено было оставаться заложником у бездельников Нового Моста недалеко от его собственной лавки, где мадам Барбошон сокрушалась в ожидании мужа.
Другие всадники, составляющие часть экспедиции, рассыпались в разные стороны. Только трое начальников остались с Дианой де Сент-Ирем.
Всю дорогу девушка не произнесла ни слова. Она ехала мрачная, безучастная, погруженная в свои думы и машинально исполняла все приказания капитана.
Войдя в трактир, она села поодаль, скрестила руки, опустила голову и за все время не шевельнулась. Ее можно было принять за спящую, а между тем она больше чем бодрствовала: она выжидала удобного случая, как львица, попавшая в сети. Не зная еще, что ей готовили, она думала уже о мщении.
Условясь о своих будущих действиях, авантюристы поехали дальше, стараясь, чтобы графиня была постоянно между ними.
Ватан и его спутники предпочли ехать берегом Сены.
Достигнув Гревской площади, они сошли с лошадей, и Дубль-Эпе, взяв их за поводья, удалился в противоположную сторону.
Капитан и Клер-де-Люнь с Дианой продолжали путешествие пешком.