В столовую через низкие двери, ведущие во двор, вошли сначала слуги и встали молча каждый на свое место в почтительном ожидании.
Но вот справа и слева открылись широкие двери, обрамленные тяжелыми портьерами; из правых дверей вышел домоправитель в сопровождении слуги, который возгласил:
-- Господин граф дю Люк! Госпожа графиня дю Люк! Мадемуазель Диана де Сент-Ирем! Его преподобие Роберт Грендорж!
Все эти особы подходили по очереди к столу, важно кланялись и усаживались: граф Оливье дю Люк -- посередине; справа от него -- графиня; мадемуазель де Сент-Ирем -- слева; на конце стола -- его преподобие Роберт Грендорж; на другом конце -- домоправитель господин Ресту.
Затем вошли несколько слуг и встали за своими господами.
Его преподобие произнес краткую молитву. Все уселись, и трапеза началась.
Графу Оливье дю Люку было тридцать два года. Он был высокого роста, статный, изящный и красивый. Вся фигура обнаруживала в нем человека энергичного и мужественного, хотя и избалованного. Тонкие, правильные черты лица дышали отвагой; большие черные глаза смотрели прямо; каштановые волосы ниспадали густыми кудрями на плечи согласно моде того времени; небольшие черные усики, кокетливо закрученные кверху, шли тонкой полоской вдоль верхней губы и оттеняли два ряда белоснежных зубов.
Графине дю Люк, урожденной графине Жанне де Фаржи, едва минуло двадцать пять лет, хотя на вид ей нельзя было дать больше двадцати. Это была нежная, грациозная блондинка с большими голубыми глазами. Когда эти глаза смотрели на мужа, в них выражалось бесконечное блаженство и самоотверженность. Ее маленький ротик открывался только для улыбки и ласкового слова. Вся она дышала чистотою и преданностью и внушала всем удивление. Семь лет тому назад Жанна вышла замуж за графа дю Люка. Она подарила ему сына ангельской красоты, которого и граф, и графиня боготворили. Хотя брак их, как и все аристократические браки, был браком по расчету, графиня страстно любила своего мужа.
Диана Сент-Ирем, высокая красивая девушка двадцати трех лет, статная, с величественной походкой, представляла совершенную противоположность графине как в физическом, так и в нравственном отношении. Каждый взгляд ее внушал любовь, каждое движение -- страсть, Бледнолицая, с темными волосами, она походила на греческую статую, созданную резцом Фидия или Праксителя {Фидий, Пракситель -- древнегреческие скульпторы.}. Черные глаза и такие же брови пленяли и одновременно внушали какой-то страх. В ней было что-то непонятное, влекущее и отталкивающее в одно и то же время. Роскошные черные волосы ниспадали волнами на белоснежные, округлые, словно выточенные мраморные плечи. Ее мелодичный голос в минуты возбуждения принимал какой-то грудной, проникающий в душу оттенок. Она всегда прямо и пристально смотрела всем в глаза.
Диана была странная девушка.