Извозчики выбивались из сил в напрасных стараниях, помогая подняться по крутому скату Бельвю своим измученным клячам.
Несчастные лошади падали, вставали, чтобы снова упасть, и напрягались до истощения, исполняя это титаническое дело, без всякой надежды достигнуть успеха.
Было около восьми часов утра.
Четыре всадника, ехавшие из Парижа, остановились перед трактиром, где знакомый хозяин встретил их с шумной радостью. Для избежания недоразумений, которые могут возникнуть впоследствии, мы теперь назовем этих всадников.
Это были граф де Люк, господин де Лектур, капитан Ватан и наш старый приятель Клер-де-Люнь.
Первые трое были мрачны и озабоченны, и, казалось, под влиянием смутного беспокойства это внутреннее волнение проглядывало во всех их движениях, несмотря на усилия притворяться спокойными и беспечными.
По той или другой причине, а возможно, и совсем без причины, один Клер-де Люнь сохранял свое великолепное хладнокровие. Он смеялся и шутил от чистого сердца.
Может быть, он был одарен счастливой организацией или, давно убедившись, что рано или поздно будет повешен, привык смотреть свысока на вещи этого мира и, раз начертав себе путь, не думал о том, как может его кончить. Фатализм -- религия воров; Клер-де-Люнь имел сто тысяч причин, одна другой серьезнее, быть фаталистом.
-- Ах, господа!-- сказал метр Гогелю.-- Какая радость вас видеть! И не надеялся на посещение ваше, особенно в такую страшную непогоду!
-- Да,-- отвечал капитан,-- погода действительно не совсем приятна.