-- Простите, ваше преподобие, это невольно сорвалось у меня с языка. Пусть поберут меня пятьсот тысяч чертей, если я еще раз повторю что-нибудь подобное.
-- Нет, сержант, я скорее согласен предоставить вам выражаться по-прежнему, чем выслушивать подобные извинения.
-- Я думаю, так будет лучше,-- согласился Клер-де-Люнь,-- но все это не объясняет, почему вы поспешно уехали из Кастра и явились к нам, как снег на голову; впрочем, если это секрет, я не настаиваю...
-- Секрет! Разве я могу иметь секреты от друзей? Вы, кажется, смеетесь надо мной, друг? Да я даже не знаю содержания порученных мне писем.
-- Хорошо, но кому же они были адресованы?
-- Как видно, товарищ,-- заметил сержант, бывший немного навеселе,-- вам очень хочется это узнать?
-- Мне? Да я отлично знаю, судите сами: одно из писем было адресовано его преподобию, отцу Грендоржу, другое предназначалось графу дю Люку де Моверу от герцога де Рогана, а третье -- графине дю Люк от ее друга -- герцогини де Роган.
-- К чему спрашивать о том, что вы и без меня знаете?
При этих словах Клер-де-Люнь внезапно стал серьезен.
-- Послушайте, сержант, пора нам объясниться,-- сказал он,-- в состоянии ли вы меня выслушать?