-- Зачем вам знать, кто я, если сердце не подсказало вам моего имени!--жалобно отвечала незнакомка.-- Я пришла утешить вас, а может быть, увеличить еще ваше горе; есть раны, которые только сильней растравляются даже от самого нежного прикосновения и утешения.
-- Да,-- прошептал граф, словно самому себе,-- мои раны именно такого свойства! Если вы действительно принимаете во мне участие, сударыня, так уйдите, оставьте меня! Уединение и природа лучше всего облегчают страдания человека.
Он сдержанно поклонился и хотел отойти. Незнакомка остановила его, попросив уделить ей несколько минут.
-- Сударыня, несмотря на вашу таинственность, я узнал вас!-- ответил Оливье.-- Вы и так отравили мне всю жизнь; прошу вас, сжальтесь надо мной и перестаньте преследовать меня!
-- Оливье,-- отвечала Диана (как, вероятно, уже догадался читатель, это была она),-- вся моя вина в том, что я любила и до сих пор люблю вас. Ваша любовь ко мне прошла; женщина в этом возрасте должна безропотно склонять голову; но никто не может помешать ей сочувствовать любимому человеку и оберегать его.
-- Действуйте прямо, сударыня,-- с грустной насмешкой сказал граф.-- Вы пришли сообщить мне о каком-нибудь новом горе; говорите же все сразу; это легче. Я, впрочем, надеюсь, что Бог освободит меня скоро от этой невыносимой жизни.
-- Знаю, Оливье, вы нарочно приняли участие в деле, за которое можете поплатиться головой.
-- Откуда вы знаете?
-- Что вам до этого? Я знаю многое, что вам неизвестно, тогда как вы должны быть об этом осведомлены скорее, чем кто-нибудь; я спасу вас даже против вашей собственной воли.
-- Благодарю вас за такое участие,-- колко отвечал Оливье,-- но оставьте его при себе; моей шпаги достаточно, чтобы защититься от врагов.