-- Хорошо, дитя мое! Подайте мне вина на этот стол, -- сказал граф, указывая на один из отдаленных от солдата столов. -- Пришлите мне отца!
-- Сюда, сударь?
-- Да.
-- Сию минуту!
Она выпорхнула, словно птичка.
Граф уселся; для виду он наполнил свою кружку.
-- Прехорошенькая канашка! -- проворчал солдат сквозь свои густые усы.-- Свежая, веселая, как весенний день! Смерть как люблю хорошеньких!
Так как слова эти он произнес, по-видимому, не обращаясь к графу, тот промолчал, но скуки ради принялся рассматривать эту странную личность, на которую до сих пор не обращал особого внимания.
Результат его наблюдений оказался следующий.
Солдат -- рослый детина и, по-видимому, храбрый рубака; хорошо сложен, широкоплеч и мускулист. Хотя это был человек средних лет, но судя по всему, он сохранил атлетическую силу. Лицо его выражало смесь дерзости, откровенности, отваги и беззаботности и носило на себе следы участия в боях. Смуглая загорелая кожа, быстрые серые глаза, загнутый клювом нос и густые усы -- все это придавало его физиономии оригинальный, по отнюдь не отталкивающий вид.