-- Монсеньор, вы не можете упрекать меня больше, чем я сам себя упрекаю. Это была моя первая и последняя вина. Если бы вы знали, как мне хотелось пить!
Граф не мог не рассмеяться такому откровенному, наивному признанию.
-- Ну, не будем больше об этом говорить!-- весело сказал он.-- Как знать, какая злодейская тайна скрывается под твоим откровенным признаньем?
-- О монсеньор! Неужели вы сомневаетесь в вашем слуге? -- вскричал, невольно вздрогнув, паж.
-- Нет, дитя,-- ласково отвечал Оливье.= Кому же еще я мог бы доверять, если бы даже твой нежный возраст не ограждал тебя от подозрений? Ступай спать. Я сам разденусь.
Молодой человек почтительно поклонился и ушел.
-- Какой демон ему внушает эти мысли? -- подумал он.-- Надо остерегаться!
Неизвестно, спал ли паж в эту ночь в отведенной ему комнатке, но на другое утро он встал с рассветом, осмотрел лошадей, дал им корму и отправился к дверям графа ждать его пробуждения.
Через несколько минут раздался свисток Оливье. Клод Обрио вошел.
Оливье кончал одеваться. Он был бледен и расстроен и, видимо, не спал ночь, но говорил спокойно, даже слегка улыбался.