Луи Морэн знал, что когда индейцы начинают говорить загадками, никакая сила в мире не в состоянии заставить их раскрыть свои карты, а потому и не стал ни о чем расспрашивать. Между тем, слова начальника он без труда истолковал, как предупреждение о том, что враги его, несмотря на неоднократные неудачи, все еще не считали игру проигранной, и поэтому ему следует удвоить бдительность для того, чтобы отразить внезапное нападение, по всей вероятности, в очень недалеком будущем.
-- Слова моего брата проникли в мои уши, -- сказал француз, -- я не забуду их.
Затем он поднялся, взял свое ружье и собрался уходить.
-- Мой брат уже уходит? -- спросил его Опоссум.
-- Да, мне пора, начальник, я уже давно покинул лагерь и теперь должен спешить к моим друзьям.
-- Гостя посылает Ваконда, он имеет право остаться или уйти, как ему будет угодно... Пусть мой брат возвращается в свой лагерь... Друзья должны уметь угадывать просьбу, которую храбрый человек не хочет высказать. Красные Бизоны снова увидятся с Пантерой прежде, чем он выйдет из саванны. Прощай.
-- Прощайте, -- ответил француз и, снова поклонившись индейским вождям, вскинул ружье на плечо и ушел.
Француз вышел из лагеря краснокожих часов около двух ночи и, так как ему теперь незачем было уже соблюдать предосторожность, отправился напрямик к лагерю. Но он шел не спеша, потому что расстояние, отделявшее его от своего лагеря, было сравнительно небольшое, а он хотел дорогой как следует обдумать разговор с команчскими начальниками.
Судьба и на сей раз, видимо, благоволила к нему, устроив случайную встречу с племенем Красных Бизонов, с которыми у него издавна сложились дружеские отношения и на поддержку которых теперь он в какой-то степени мог рассчитывать.
-- Пусть только они не трогают нас, -- шептал он. -- Больше мне от них ничего не нужно.