-- Я только сегодня вернулся, дядюшка.
-- И вы явились прямо сюда? Это очень мило с вашей стороны, племянник.
-- Извините, дядюшка, но я не знал, что вы уже в Медельене, я думал, что вы все еще в Веракрус, и сначала отправился туда.
-- Все что ни делается, все к лучшему, вы пробудете здесь несколько дней. Это решено.
-- Но, дядюшка...
-- Я не допускаю никаких возражений, дон Мигуэль, я ваш дядя, и вы должны повиноваться мне. Кроме того, нам надо будет заняться еще кое-какими делами... затем предстоят праздники, словом, вы остаетесь.
-- Хорошо, я останусь, дядюшка, раз вы этого желаете.
-- Вот таким я вас люблю. Ах, да, кстати, не говорите о делах при детях, это не должно их касаться... ну, а теперь идите поздоровайтесь с вашими кузинами, вы их не видели почти целый год.
Дон Гутьерре на правах старшего взял племянника под руку и вошел с ним в сад.
Никакая кисть не способна передать очарование мексиканского сада. Там сами по себе под открытым небом растут деревья, которые у нас выращиваются в оранжереях и, несмотря на самый тщательный уход, чахнут, вырождаясь в низкорослые кустарники и деревца. Мексиканские сады это сплошные заросли ликвидамбра, стираксов, бананов, лимонных и померанцевых деревьев, кактусов всех видов, усыпанных цветами и плодами и образующих на высоте десяти-пятнадцати метров непроницаемые для жгучих солнечных лучей зеленые своды, служащие убежищем тысячам птиц разнообразных цветов и оттенков, с веселым щебетанием порхающих с дерева на дерево.