Под сенью густой беседки из померанцев, гуавы и олеандров две восхитительные девушки лет пятнадцати-шестнадцати занимались вышиванием с таким сосредоточенным видом, нарочитость которого не могла укрыться от взгляда стороннего наблюдателя.
Эти молодые особы были дочери дона Гутьерре, старшая дона Сакрамента и младшая дона Жезюсита.
Делая вид, что они поглощены работой, девушки тем не менее внимательно следили за направлявшимися к ним доном Мигуэлем и их отцом и шепотом переговаривались, обмениваясь при этом насмешливыми улыбками.
Дона Сакрамента, высокая и стройная брюнетка, отличалась строгой, величественной грацией. Дона Жезюсита, наоборот, была белокура, миниатюрна и вся -- само движение, порыв. По странной случайности, что, впрочем, их только украшало, у брюнетки Сакраменты глаза были голубые, как лазурь, а у белокурой Жезюситы -- матовые черные.
Только тогда, когда дон Гутьерре и его племянник подошли почти к самой беседке, девушки сделали вид, что их заметили. Они вдруг вскочили с места и поспешили навстречу мужчинам с возгласами удивления.
-- Девочки, -- сказал дон Гутьерре, -- я привел к вам вашего кузена, дона Мигуэля... он проведет с нами несколько дней... я передаю его в ваши руки, чтобы вы хорошенько его побранили за то, что он так долго не был у нас.
-- Мы с удовольствием сделаем это, отец, -- сказала Сакрамента и сразу же обратилась к молодому человеку: -- Фи, сеньор, как нехорошо с вашей стороны забывать своих близких родственников.
-- Бедный молодой человек, -- томно заметила Жезюсита, -- может быть, его удерживали какие-нибудь дела, и он не так уж виноват.
-- Сеньориты, -- отвечал дон Мигуэль, почтительно кланяясь, -- я готов безропотно покориться вашему приговору, но смею надеяться, что вы не осудите меня, не выслушав моих объяснений.
-- Ну, нет. Этого-то вы ему ни в каком случае не позволяйте, -- смеясь, сказал дон Гутьерре. -- Если вы позволите ему объясниться, то он наговорит вам такого, что вам волей-неволей придется его простить.