-- Любезный дон Порфирио, позвольте мне напомнить вам, что вы обещали рассказать мне нечто такое, что для меня особенно важно знать для дальнейшего успеха нашего общего дела, -- а сейчас вы изволили сказать, что мы будем слушать рассказ дона Родольфо...
-- Говорите, пожалуйста, Твердая Рука! -- поправил его, улыбаясь, вождь краснокожих.
-- Прекрасно! Итак, вы изволили сказать, что Твердая Рука будет рассказывать, а мы с вами слушать.
-- Да! Как вам известно, каждая повесть имеет свое вступление, а вступлением к тому, что я намерен сказать вам, является одна индейская легенда, известная мне далеко не так, как она известна нашему другу, который может рассказать ее нам, развязывая узелки своего quipos[ Кипу, веревка с узелками, используемая южноамериканскими индейцами в качестве письма ], то есть не пропуская ни одной мельчайшей подробности.
Вам предстоит услышать повесть не одного человека, а целой семьи, знать которую для вас очень важно, а потому, конечно, необходимо ознакомить вас и с происхождением этой семьи.
-- Да, конечно, я буду очень рад услышать все, что вы или наш друг Твердая Рука найдете нужным сказать мне!
-- Итак, пока наш славный вождь будет отыскивать свои quipos в мешке, я постараюсь ознакомить дона Торрибио с местностью, где разыгрались все эти события. Так вот, немного ниже того места, где Рио-Хила сливается с реками Рио-Салинас и Рио-Пуэрко, следовательно, там именно, где вы назначили свидание вашему приятелю Бобру и другим охотникам, которых вы так ловко завербовали, -- так вот, именно там среди большой равнины лежат и понемногу распадаются в прах под влиянием ветров, дождей, солнца и времени, развалины громадного города, одного из тех многочисленных городов, которые тольтеки основывали там, где были их стоянки во время таинственных странствий с севера на юг.
Развалины эти носят название, известное только одним индейцам; вероятно, это было некогда название самого города; зовут их Амакстлан[Амакстлан означает в переводе место, где разветвляется река. -- Примеч. автора].
Из всего этого большого города, некогда очень богатого и цветущего, уцелел только один массивный, громадный дом, построенный из гранита, грубо отесанного, но вековечно прочного. Это мрачное, темное здание гордо возвышается среди окружающих его развалин и как будто шлет вызов всеразрушающему времени.
Это грандиозное внушительного вида здание, охраняющее, как вечный страж, безмолвную печальную пустыню, называется у индейцев Калли Моктекусома, то есть Дворец Старого Господина.