-- Я от души желаю этого, сеньор; при тех условиях, в каких мы теперь находимся, весьма важно, чтобы поведение каждого человека было вне всяких подозрений.
-- Да, вы правы, сеньор Торрибио, наше положение в данное время настолько серьезно, что поневоле приходится строго наблюдать за всем, что происходит вокруг нас, и быть осторожным до крайности.
-- Боже мой! Что же такое происходит? -- спросила донья Энкарнасьон, бледнея.
-- Не грозит ли нам какая-нибудь опасность? -- осведомилась донья Хесусита.
-- Нет, не то, чтобы именно опасность, но... мы живем на самой границе, а потому никогда не мешает быть настороже.
-- Однако, вы, кажется, сказали...
-- Ничего такого, чтобы должно было тревожить вас! -- прервал ее супруг. -- Впрочем, вы знаете, querida mia, что я никогда ничего не скрываю от вас, и когда мы придем в нашу спальную, я расскажу вам все. Тогда вы сами убедитесь, что вам нечего опасаться.
-- Успокойся, мамита, -- сказали донья Хесусита, целуя мать, -- уж если отец говорит тебе, что опасаться нечего, значит, это так!
-- Да, ты права, моя милочка! -- сказала мать, отвечая лаской на ласку дочери. -- Но я ведь опасаюсь не за себя, а за тебя, главным образом, и за отца!
-- Да полноте, -- весело рассмеялся Твердая Рука, -- вы, жительницы границы, -- и боитесь чего-то; нет, я не хочу даже верить этому!