Лукас Мендес почтительно поклонился своему господину и вышел твердым шагом из столовой в сопровождении Пепе Ортиса. Минут десять спустя он полным галопом поскакал из асиенды, направившись к пресидио [ форт, крепость ] Тубак.
Слуги тем временем вернулись к своим обязанностям и занятиям, обсуждая вполголоса только что происшедшее; строгость и твердость в этом деле, выказанные доном Торрибио, произвели на всех сильное впечатление и, как это ни удивительно, встретили одобрение у большинства. Это, конечно, объясняется тем тревожным, опасным временем, какое приходилось теперь переживать, когда на каждом шагу всем грозила страшная опасность от грозных платеадос.
Дамы также вышли из-за стола и в сопровождении капеллана удалились в свои комнаты, а мажордом давно уже уехал на плантацию наблюдать за производившимися там работами, так что в большой столовой не осталось никого, кроме хозяина дома, дона Торрибио и Твердой Руки.
Закурив сигары, они также вышли из-за стола и спустились в уэрту [ уэрта -- сад, плантация плодовых деревьев ]. В этих странах, где каждый клочок тени имеет такую громадную цену, где палящее солнце чуть не двенадцать часов в сутки обильно льет на землю свои лучи, искусство планировать сады достигло редких пределов совершенства. Здесь сад или, вернее, парк, уэрта, сохранив все удобства английских парков, сохранил и прелесть девственных тропических лесов: это и сад, и огород, и цветник, и плодовый рассадник -- нечто художественное, живописное и отрадное для души, для глаз и для тела, жаждущего отдохновения и прохлады.
Трое мужчин с сигарами в зубах медленным шагом направлялись под тень роскошных раскидистых деревьев и почти темных сводчатых аллей; они шли молча с самого момента, как вышли из столовой; никто из них не проронил ни слова.
Пройдя, сами того не замечая, аллею за аллеей и рощицу за рощицей, они пришли наконец к тому мосту, перекинутому через ручей, о котором мы уже имели случай говорить раньше, и, перейдя его, углубились под сень той самой рощи, где происходила несколько дней тому назад стычка краснокожих с бандитами, и сели на скамью. Твердая Рука, очевидно, шел именно сюда, а его спутники машинально следовали за ним, без мысли и без цели, и только опустившись на скамью, как бы очнулись.
-- Ах, милый друг, зачем вы привели нас сюда, в такую даль, ведь теперь время сиесты и гулять по саду еще слишком рано!
-- Я того мнения, дон Порфирио, что нигде нельзя так хорошо беседовать, как под открытым небом, на вольном воздухе, где всегда издали можно видеть, если какой-нибудь непрошеный свидетель намеревается приблизиться к вам, не так ли?
-- Конечно, я понимаю, вы имеете намерение сообщить нам что-нибудь более или менее важное -- да?
-- Я? Ровно ничего, но я полагаю, что наш общий друг, дон Торрибио, скажет и объяснит нам кое-что, и, конечно, будет рад, что здесь его никто не может слышать, кроме нас двоих.