-- Что бы это значило? -- размышлял он. -- Неужели они просто-напросто бросили меня в каком-нибудь глухом углу и больше ничего?
Подождав некоторое время и окончательно удостоверившись в том, что его таинственные неприятели удалились, оставив его одного, он попытался было разорвать свои путы.
К неописуемому своему удивлению, однако, при первом его осторожном усилии веревки сами собой распустились, и спустя несколько минут он очутился совершенно свободным. Тогда он присел и обвел вокруг себя глазами. Каково же было его недоумение и радость, когда он увидел себя у костра, разведенного им и Редбладом на том самом месте, где он лежал часа три тому назад, бок о бок с чурбаном завернутым в его сарапе заменявшим его в его отсутствии.
-- Да, черт возьми! Нечего сказать, прекрасно сыгранная штука, -- но, rayo de Dios! [ Тьфу, пропасть! -- исп.] He я буду, если не рассчитаюсь с ними за эту проделку; я доберусь до их тайны, если даже это должно будет мне стоить жизни. На этот раз они опять одурачили меня, но я не останусь у вас в долгу, caray! Будьте спокойны! -- думал он.
Но вот Редблад встал, отошел от костра и, подойдя к нему, сказал:
-- Ну, compadre, теперь ваш черед караулить нас: вы уже достаточно поспали; смотрите, караульте хорошенько.
-- О, будьте спокойны, compadre, -- насмешливо ответил он, -- я так прекрасно спал.
И между тем, как Редблад заворачивался в свой сарапе и преспокойно, точно в своей спальне, укладывался спать, Матадиес встал и занял свое место у костра. Ночь прошла без всяких приключений, а с восходом солнца все трое охотников были уже на ногах.
-- Что мы будем делать теперь, ваша милость? -- спросил Матадиес.
-- Вам больше делать нечего, друзья мои! -- отвечал дон Торрибио.