-- На это не рассчитывайте! -- возразил дон Корнелио. -- Я знаю этого Матадиеса, это настоящий демон хитрости и коварства, и мы так зло провели его сегодня, что он, наверное, захочет отомстить нам.
-- Хм! Господь с ним, лишь бы подали ужин! -- сказал дон Бальдомеро.
-- Потерпите немного: уже готовят medianoche [ медианоче, то есть полуночник. -- Примеч. перев.].
В этот момент на пороге показался Наранха и произнес:
-- Ужин подан.
-- Ну, слава Богу! -- воскликнул дон Бальдомеро. -- Право же, этот Наранха очень смышленый парень; жаль только, что он так безобразен.
-- Всего не возьмешь, что прикажете делать! -- тем же тоном отозвался дон Корнелио.
Все рассмеялись и прошли в столовую, ярко освещенную и обставленную с чисто царской роскошью. На столе был подан сытный и вместе с тем изысканный ужин в несколько перемен.
Сначала все весьма усердно работали ножами и вилками -- особенно дон Бальдомеро, не забывая в то же время осушать рюмки и стаканы. Когда все утолили голод и с видом несомненного довольства откинулись на спинки стульев, кто попивая маленькими глоточками вино, кто небрежно играя своим прибором или оглаживая салфетку, тогда внесли кофе и ликеры, а также сигары и папиросы, по знаку дона Мануэля все слуги тотчас же удалились. Остался один Наранха, но тот, в качестве не только доверенного лица, но и соучастника, был скорее другом, чем слугой, и на этом основании, конечно, имел право слышать и знать все.
-- Ну, господа, разливайте ликеры, раскуривайте сигары и затем побеседуем: дон Бенито де Касональ и я сгораем от нетерпения услышать вести, которые вы нам привезли.