Они сделали несколько шагов, -- и крик ужаса вырвался у них из уст: дон Панчо был уже мертв; он вонзил себе в сердце нож по самую рукоятку.
-- Возмездие совершилось! -- произнес дон Салюстиано, и надломленный страшным горем, упал без чувств на бездыханное тело сына.
Следователь и Торрибио, как обезумевшие, выбежали из дома, гонимые безотчетным ужасом, как будто их преследовала сама Немезида. Торрибио, не сказал ни слова, вскочил на своего коня и во весь опор помчался вон из города.
Вскоре после заката солнца Хуан Мигель проснулся.
-- Дети, вы здесь? -- спросил он.
-- Да, отец, мы все подле тебя!
-- Отлично, я не хочу, чтобы вы отходили от меня. -- Затем, как бы про себя, он тихо добавил: -- Увы! Неужели же придется умереть без моей бедной Хуаниты?
-- Я здесь, Хуан Мигель! -- сказала бедная женщина, захлебываясь в рыданиях, которые она тщетно старалась подавить, и, опустясь на колени подле ложа умирающего мужа, сжала его руки в своих, обливая их горькими слезами.
-- Добрая и святая женщина, верная подруга моей жизни, ты здесь, подле меня! -- растроганным голосом произнес умирающий. -- Боже! Благодарю тебя, что ты привел мне умереть окруженным всеми моими дорогими и близкими!..
-- Ты не умрешь! Нет, нет, ты не умрешь! -- рыдая, воскликнула Хуанита.