У хижины, из которой только что вышел дон Торрибио, собралось человек пятнадцать рыбаков. Все это были старые, опытные моряки, бывшие матросы, лоцманы, отважные контрабандисты, исколесившие все океаны, жизнь которых прошла в постоянной борьбе с бурной стихией. Они угрюмо и печально следили за гибелью судна, свершавшейся на их глазах. Отдельные части брига одна за другой отрывались свирепыми ударами разбушевавшихся волн и уносились в даль или тотчас же превращались в щепки; с минуты на минуту надо было ожидать, что и самое судно, разбитое и совершенно беспомощное, пойдет ко дну и будет поглощено алчной бездной, раскрывшей под ним свою ненасытную пасть и с ревом призывавшей свою жертву. По мере того, как солнце подымалось выше, ветер стихал; буря, достигшая своего крайнего предела, по-видимому, собиралась мало-помалу стихнуть; но тем не менее ураган все еще продолжал свирепствовать, и на море волнение было страшное.
Дон Торрибио подошел к группе рыбаков и, обращаясь к Педро Гутьерресу, сказал:
-- Что же?
-- Да что?! Вы сами видите, ваша милость! -- ответил он, указывая на бриг, который беспощадно било и заливало волнами.
-- Да, я вижу, что человек двадцать наших братьев погибают у нас на глазах. Там есть и женщины, и дети! Неужели мы ничего не сделаем для их спасения, не шевельнем и пальцем, чтобы избавить их от страшной смерти?
Рыбаки посмотрели на молодого человека с самым простосердечным выражением не то удивления, не то недоумения.
-- Посмотрите только, что делается на море, ваша милость! -- сказал старший из группы. -- Вы видите, они должны погибнуть, для них спасения нет: не пройдет часа, как от этого брига не останется ни одной доски!
-- За час можно многое сделать! -- горячо возразил дон Торрибио. -- Отчего не попытаться спасти этих несчастных?
-- Но это значило бы искушать Господа Бога! -- убежденно ответил старый рыбак.
-- Нет! -- воскликнул молодой человек. -- Нет, сеньоры, Господь, Который есть высшее милосердие и благость, радуется, когда видит, что люди жертвуют собой для других!