Затем в нескольких словах он растолковал вождю гениальный и действительно чудесный механизм револьверов и еще более простой -- ружей, которые можно заряжать и с дула, и с казенной части.
Радость Курумиллы была неописанная; его индейское хладнокровие было побеждено; он смеялся как ребенок и хлопал в ладоши, любуясь оружием.
-- Теперь, -- воскликнул он с гордостью, которая отразилась на его некрасивом лице, -- Курумилла будет отлично сторожить и благодарить своего брата-охотника.
-- Прекрасно, -- отвечал Валентин, -- я теперь совершенно спокоен. Черт возьми, друг мой, это оружие мне стоило красноречия: едва удалось убедить капитана французского корабля уступить мне их. Имея его в руках, нам некого бояться в лугах: мы стоим двадцати человек; кажется, сам Бог за нас, -- прибавил он с глубоким убеждением, -- и мы выйдем победителями.
Эти два человека слишком хорошо понимали друг друга с полуслова, чтобы нуждаться в более ясном объяснении.
Валентин пожал другу руку и вышел из вигвама.
Тотчас же сел он верхом на лошадь и, сопровождаемый лакеем, одетым в богатую ливрею, отправился во французское консульство.
Пребывание Валентина у консула было непродолжительно и мотивировалось одной лишь учтивостью к представителю его отечества, а может быть еще и тем, что охотнику когда-нибудь придется прибегнуть к его покровительству.
Консул, по обычаю всех наших агентов за границей, встретил очень любезно своего гостя и заметил, что охотно ему поможет в любых затруднительных обстоятельствах.
Валентин поблагодарил, но не воспользовался готовностью хозяина; оба мужчины расстались в восхищении друг другом.