-- Боже мой! -- воскликнул Валентин, -- у меня волосы становятся дыбом и рассудок помрачается! Я не могу допустить, чтобы человек, как бы ни был безнравствен он, мог покуситься на такое гнусное преступление с единственной целью корысти.
-- О, видно, что вы долго жили в пустыне; вы не знаете, как черствеет душа в городах и до какой степени злодейства может довести жажда к золоту.
-- Я не жил так долго в городах, чтобы изучить все пороки. Но возвратимся к нашему делу. Ваше мнение, что дети были проданы, как невольники, или отправлены к мормонам?
-- Да, это мое мнение, и, кажется, я не ошибаюсь; я убежден, что они живы.
-- Дай Бог!
-- Что нам теряться в догадках, нам нужно узнать что-нибудь верное, и для этого мне необходимо четыре дня, то есть в четыре дня я узнаю, отправлены ли дети в Утах, или их продали и отослали на какую-нибудь плантацию.
-- Четыре дня, кажется, очень мало!
-- Достаточно.
-- Но какими средствами?
-- Это мое дело; от вас я требую одного лишь.