Затем, ударив сильно по крупу его лошади, которая помчалась галопом, я возвратился в хижину.
Матамас не делал попыток освободиться; он лежал на том же месте, где я его оставил. Молча я положил большой камень подле своего пленника.
-- Друг Матамас, -- сказал я, садясь около него, -- вы ничего не имеете сказать мне?
-- Ничего, -- отвечал он глухим голосом.
-- Очень хорошо.
И, схватив правую руку его, одним ударом ножа отрубил большой палец, положа ее на камень.
-- Так вы ничего мне не скажете? -- спросил я холодно.
-- Нет, -- отвечал он задыхающимся голосом. Вторым ударом я отнял ему указательный палец. Этот раз боль превышала силу воли; он громко застонал.
-- Убей меня!
-- Пожалуй, но это мы успеем сделать; поговорим сперва,