Один за другим возвращались авантюристы, негодуя на безуспешность своих поисков.
Охотники исчезли по мановению волшебной палочки; ни помятого кустика, ни оторванной ветки, ни отпечатка ног на земле.
Выслушав с досадою донесение своих сыщиков, капитан сел на лошадь и, приказав отряду за собою следовать, выехал из ущелья.
Возвращение в стан было безмолвное.
Грифитс, мрачный и озабоченный, скакал подле Долорес, не стараясь заговорить с нею и как будто не замечая ее присутствия.
Долорес, со своей стороны, терзаемая горем, не имела тоже желания завязать разговор с человеком, которому запретила с собою говорить. Положение ее было безвыходное. Нагло похищенная, разлученная со своим семейством, брошенная среди незнакомых людей, из которых только один начальник был ей известен, она смутно сознавала, как необходимо ей было воспользоваться его покровительством, чтобы заставить себя уважать остальным, но, разбитая сильными ощущениями и потеряв надежду быть освобожденной любимым ей человеком, она была не способна составить себе план действия и предалась велению судьбы.
Она вспоминала с тоскою, не лишенною прелести, все фазы предыдущей сцены, которой была свидетельницею, лихорадочно замирая от волнения, то надеясь, то опасаясь, переходя от одного чувства к другому.
Фортуна изменила ей, и она впала в большее отчаяние, чем до роковой встречи, и, утратив малейшую надежду на освобождение, страшилась участи, ожидающей ее среди бродяг, которых она была пленницею.
Уничтоженная морально и физически, молодая девушка лишилась своей энергии, вполне признавая себя побежденной и чувствуя, что в эту минуту не в силах начать борьбу.
Капитан Грифитс, с которым пора познакомить читателя, не был ни разбойник, ни грабитель.