-- А теперь? -- спросил я, заинтересовавшись.
-- О! Теперь в минах не работают, хозяин не хочет этого, они затоплены водой; владелец полагает, что лучше обрабатывать землю и что это самое верное средство приобрести богатство.
-- Он прав. Как зовут счастливого обладателя фазенды, рассуждающего так здраво?
-- Не знаю, mi amo; полагают, что ферма и прилегающие к ней земли принадлежат дону Зено Кабралю, но не могу этого утверждать; впрочем, это не удивило бы меня, потому что рассказывают странные вещи, происходящие в углублениях, которые вы видите там, когда Viracao поднимается на поверхности озера и волнует его с такой силой, что нашим пирогам опасно проезжать по нему, -- сказал он, показывая пальцем круглые воронкообразные ямы, вырубленные в скалах.
-- Что же рассказывают такого странного?
-- О! Ужасные вещи, mi amo, о которых бедный индеец не смеет рассказывать такому сеньору, как вы.
Напрасно выпытывал я у своего проводника объяснений; я не мог добиться от него ничего, кроме восклицаний страха и бесчисленного множества крестных знамений. Устав его расспрашивать напрасно о предмете, который, казалось, ему не нравился, я переменил разговор.
-- Через сколько времени приедем мы на ферму? -- спросил я.
-- Часа через четыре, mi amo.
-- Как ты полагаешь, приедет ли уже тогда дон Зено и встретим ли мы его там?