Прошло несколько дней, в продолжение которых мой хозяин старался всеми силами развлечь меня.
Однако, несмотря на все его усилия казаться веселым, я заметил, что серьезная мысль озабочивала его; я не смел его расспрашивать, боясь показаться нескромным; я ждал с нетерпением объяснения, которое удовлетворило бы мое любопытство, и с трудом сдерживал вопросы, которые постоянно готов был предложить.
Наконец, под вечер он вошел в мою комнату; лакей, сопровождавший его, нес несколько огромных связок бумаг.
Положив эти связки на стол и отослав человека, дон Зено сел возле меня и, подумавши с минуту, сказал:
-- Дон Густавио, я вам говорил об экспедиции, в которой просил вас принять участие, не так ли?
-- Действительно, дон Зено, -- отвечал я, -- и готов следовать за вами.
-- Очень вам благодарен, мой друг, но прежде чем принять ваше согласие, позвольте мне высказать несколько объяснительных слов.
-- Сделайте одолжение.
-- Экспедиция, о которой здесь идет речь, одна из самых важных; она направлена к неизвестным странам, куда весьма редко проникала нога белых; нас встретят почти непреодолимые препятствия, нам станут угрожать ужасные опасности; несмотря на предосторожности, взятые мною для устранения их, я должен вам признаться, что мы рискуем умереть среди диких племен, с которыми придется воевать; я зрело обдумал и тщательно обсудил все шансы на успех или на неудачу, которые мы должны встретить.
-- И вы едете?