-- Да, это бродячие собаки, "мадуас", но мы все трое -- воины, нам они не страшны; наши друзья ждут по ту сторону медвежьего волока.
-- Верно, вождь, не следует заставлять их слишком долго ждать, не будем больше медлить, идем. Ну, господин Ларутин, -- прибавил канадец, дружески хлопнув по плечу сержанта, -- вы слышали, что сказал вождь?
-- Слышать-то слышал, но вот, хоть убей, ничего не понял из этой тарабарщины.
-- Это правда, язык гуронов не похож на наш. Я вам сейчас объясню все; дело в том, что нам предстоит прелестная прогулка при свете луны, причем за нами по пятам будут гнаться быстроногие ирокезы, так что каждую минуту нам будет угрожать нападение, поэтому, господин Ларутин, если вы не хотите, чтобы с вас сняли скальп, то держитесь крепче.
-- О, неужели все это правда? -- сказал сержант, не особенно довольный перспективой, которую рисовал ему охотник.
-- Истинная правда, я вас предупредил. Так как вы не привыкли ходить по лесам, то идите позади вождя, а я пойду в арьергарде. Идем.
Все трое выстроились гуськом, по-индейски, крупно зашагали по направлению к лесу и решительно углубились в чащу деревьев, корни которых достигали почти самых берегов реки.
Повыше деревни по названием Триречье, куда шли напрямик наши знакомцы, река Св. Лаврентия изобилует водопадами, которые совершенно прекращают судоходство иной раз мили на две и даже на три.
Чтобы облегчить по возможности это неудобство, индейцы и, следуя их примеру, канадцы, доплыв до такого водопада, имеют обыкновение выходить на берег, разгружать свои пироги и переносить их на плечах через водопад.
Это называется волок.