-- Гм! -- ворчал он, возвращаясь в свой кабак, где шум, казалось, еще более усилился. -- Эти молодцы с невозможными фамилиями слишком стараются подражать мещанам, потому что, вероятно, принадлежат к аристократии. Ну, впрочем, что мне за дело? Что там такое? -- воскликнул он, прислушиваясь к гаму в кабаке. -- Что, эти черти подрались, что ли? Пойти посмотреть.
Кайман любил монологи. Когда шаги кабатчика замолкли, первый посетитель, назвавшийся Вольтижером, поклонился новоприбывшему, приглашая его снять плащ и расположиться поудобнее.
Матье молча поклонился, бросил плащ на кресло и снял шляпу.
Так же, как на наезднике, и на нем была бархатная полумаска.
-- Ого! -- пробормотал Вольтижер. -- Это ученая птица! Мне кажется, нелегко будет справиться с ним.
Оба эти человека походили друг на друга и ростом, и манерами, как два родные брата, только у пришедшего позднее манеры не носили отпечатка аффектации, которой отличались манеры версальских придворных; он был богатырски сложен и обладал, по-видимому, громадной физической силой; вообще же с первого взгляда в нем можно было узнать человека лучшего общества.
По знаку Вольтижера Матье поместился в кресле у камина, напротив своего хозяина.
Пока мы сохраним за этими людьми имена, которыми они себя назвали.
Наступило молчание; собеседники рассматривали друг друга исподтишка и размышляли про себя.
Спустя минуту Матье снял свою шпагу и положил ее на стол вместе с двумя пистолетами, которые были у него за поясом.