Вольтижер был взволнован не менее своего гостя; он почти ужасался того, что должен был открыть этому невозмутимому человеку в маске, казавшемуся дьяволом, вышедшим из ада; он не замечал волнения Матье и говорил отрывистым, глухим голосом, вследствие чего его было весьма трудно понять.
-- Да, они оба должны умереть.
-- Это все? -- холодно спросил Матье.
-- Нет, есть еще женщина и девушка.
-- Кто эта женщина?
-- Вы бывали у индейцев?
-- У гуронов или ирокезов? Я знаю их всех; я несколько месяцев провел с племенем одних индейцев, у которых жила белая женщина, француженка.
-- А! -- воскликнул Вольтижер, задыхаясь.
-- Эта женщина скрывалась, и я никогда не мог узнать ее настоящего имени; у индейцев она известна только под прозвищем, которое они сами дали ей; ее звали...
-- Свет Лесов, -- проговорил Вольтижер сдавленным голосом.