-- Молчите! Макасы!
Этих двух слов было достаточно, чтобы сержант отложил свои вопросы до более благоприятной минуты.
Тонкий слух гуронского вождя не обманул его.
Через десять минут, после того как наши спутники успели засесть за утесы, они увидели сквозь деревья неясные силуэты нескольких индейцев.
Индейцы продвигались вперед не гуськом, а в линию, с ружьями впереди, точно застрельщики, вскоре они подошли настолько, что их можно было рассмотреть.
Это были ирокезы, человек пятнадцать.
Несколько позади их линии смутно виднелась группа из четырех или пяти лиц, в числе которых проницательный глаз охотника различил как будто женщин; эти лица были, должно быть, пленники.
В эту минуту Тареа нагнулся к уху Бесследного и прошептал:
-- Нигамон! Канадец задрожал.
Нигамон был ирокезский вождь, дерзость, мужество и хитрость которого сделали его имя страшным для всех колонистов Новой Франции.