В нескольких шагах от дома стояли две кучки людей, часто сходившиеся и обменивавшиеся мимолетными замечаниями.
Первая группа состояла из Меренвиля, его семейства и Марты де Прэль, вполне поправившейся и еще более похорошевшей и посвежевшей. На графе был мундир канадского милиционера. Меренвиль держал подзорную трубу, в которую часто оглядывал отдаленные точки горизонта.
Во второй группе стояли Бесследный, сержант Ларутин, Тареа и Мишель Белюмер, преданный друг Шарля Лебо; последнего же не было.
-- Сколько ни смотрю, я ничего не вижу, -- сказал граф, -- я никак не могу понять причины такого замедления. -- Он взглянул на часы и продолжал: -- Главнокомандующий должен был прибыть ровно в 11 часов, теперь без десяти минут одиннадцать, а его еще нет.
-- У главнокомандующего, вероятно, чрезвычайно много дела, -- сказала Марта своим мягким голосом, -- не удивительно, если он опоздает немного.
-- Да, вероятно, его что-нибудь задержало в последнюю минуту; я не знаю человека аккуратнее генерала.
-- Должно быть, ему что-нибудь помешало, он не нарочно заставляет ждать себя, -- сказала, улыбаясь, девушка.
-- Где стеклянным глазам сравняться с глазами воина, -- проговорил наставительно Тареа.
-- Что ты хочешь сказать этим, вождь? -- живо спросил граф. -- Разве ты видишь главнокомандующего?
-- Тареа видит Ононтио уже десять, двадцать, пять минут.