Англичанин очень хорошо знал, что ему не на что надеяться, и француз получил приказание настаивать на своих требованиях. После обмена первыми вежливостями полковник Меренвиль спросил у англичанина, каковы его желания. Англичанин, довольно свободно говоривший по-французски, сказал:
-- Господин полковник! Батарея, поставленная вами на высотах, причинила нам серьезные потери.
-- Я не мог предотвратить этого, милостивый государь. Оба офицера были в одинаковом чине.
-- Для вас все возможно, милостивый государь. Вашим приказаниям тотчас повинуются.
-- Позвольте сказать вам, что это замечание кажется мне необыкновенным. Итак, что было бы вам угодно?
-- Я желал бы, чтобы вы прекратили огонь из этой дьявольской батареи, -- сказал англичанин с невозмутимой флегмой.
Меренвиль не мог удержаться от улыбки.
-- Извините меня, -- сказал он, -- за это видимое нарушение вежливости с моей стороны. Но ваше требование чересчур наивно. Устраивая эту батарею, имелось в виду, главным образом, нанести вам как можно больше вреда, и, судя по вашим словам, цель достигнута.
Английский офицер прикусил себе губы.
-- Насколько мне кажется, милостивый государь...