-- А теперь они там не живут?
-- Нет, они вчера, в четыре часа вечера, уехали на "Быстром", который отправляется в Лондон; они выбрали это судно за его ход; кажется, дела крайней важности заставляют их как можно скорее прибыть в Англию, где они и поселятся; поэтому-то госпожа просила меня рассчитать всю сумму билетами английского банка, как самыми удобными для размена во время путешествия.
-- И хорошо сделала, нет ничего более затруднительного, как фунты стерлингов в пути; со мной в эту минуту около трех миллионов банковскими билетами, это нисколько меня не стесняет, если бы у меня были фунты стерлингов, нужно было бы взять экипаж.
-- И хорошую лошадь, -- прибавил банкир, смеясь. Граф также засмеялся, попрощался и вышел.
-- Черт возьми! -- вскричал граф, когда очутился на улице. -- Надо сознаться, что все ловко сыграно! Большое удовольствие потягаться с такими противниками, это волнует кровь и заставляет работать воображение; но дело еще не кончено, он напрасно торжествует; я готовлю ему под конец превосходный удар; он должен быть очень ловок, чтобы его отпарировать. Нужно самому себе признаться, хотя никто другой не узнает об этом, что никогда еще не издевались -- не побоюсь этого слова -- надо мною так, как этот молодец; он ничего не упустил из виду, не забыл ни одной предосторожности, впрочем, нет -- эта бумажка, оставленная в моем бумажнике и которую он не подумал уничтожить заодно с другими, более важными, украденными у меня.
Он подумал несколько минут, потом продолжал с беспокойством:
-- А если он не забыл эту бумажку? Если он оставил ее нарочно, чтобы сыграть со мною еще шутку своего рода? Нет, это невозможно; я с ума схожу, я не знаю, что говорю и что делаю; к черту этого негодяя! Уж если мне удастся его поймать!..
Он сделал угрожающий жест, который не обещал ничего хорошего для его врага.
-- Э, да что с вами? -- раздался голос над его ухом. -- Что вы жестикулируете среди улицы?
Граф поднял голову и как будто очнулся: